казань
10 сен 2014
Поделиться

Жизнь после Универсиады в Казани

Автор: Анна Лобанова

Атмосфера университетской деревни в Казани несравнима, пожалуй, ни с одним другим российским городом. В только что отстроенных двенадцати- и пятиэтажных домах живут те, кому еще нет двадцати — те, кому принадлежит будущее региона. Казалось бы, идеальный город, который даже не снился самым смелым утопистам. На самом деле, все не совсем так. О жизни деревни Универсиады рассказывает ее резидент и студентка-социолог Анна Лобанова.

Вокруг вопроса социальных последствий мегасобытий идет активная полемика. Здесь можно наверняка найти свои плюсы и минусы. Деревня Универсиады — наследство, которое осталось после завершения в Казани Всемирных студенческих игр-2013. После проведения игр деревня функционирует в качестве общежития Казанского университета. Специфика существующей инфраструктуры и закрытость пространства для посторонних превращает деревню в город в городе с характерными только для этого места традициями и практиками.

Студенческий городок как режимный объект

Проект будущей деревни был разработан специально к Универсиаде и отвечает требованиями Международной федерации студенческого спорта (FISU). Деревня включает 28 многоэтажных жилых корпусов, а так же нежилые помещения, объекты сопутствующей инфраструктуры, зелёные территории и забор по периметру. Комплекс рассчитан на проживание свыше 14 500 человек. Участников размещали в комнатах на одного, двух или трех человек. В каждой комнате отдельный санузел, в коридоре кухня на три-четыре комнаты. Инфраструктура включает прачечную, супермаркет, аптеку, почту, ателье, копи-центр, парикмахерскую, отделение банка, прокат спортивного инвентаря и даже отдельный полицейский пункт.

Улицы пересекаются под прямым углом, в центре находится главная аллея, от нее отходят радиальные ветви к домам. Рядом с каждым домом расположена зеленая площадка. Ле Корбюзье бы одобрил

Дома деревни  выполнены по единому проекту, лишь немного отличается их дизайн и высотность: пять домов в 12 этажей, остальные ‒ пятиэтажные. В каждом доме стандартная планировка. Улицы пересекаются под прямым углом, в центре находится главная аллея, от нее отходят радиальные ветви к домам. Рядом с каждым домом расположена зеленая площадка. Ле Корбюзье бы одобрил. Существующие контрольно-пропускные пункты находятся в специально отведенных местах, тем самым насильно навязывая маршруты передвижения. Так, например, возле пятого дома, в котором проживаю я, находится КПП, однако оно не работает для пропуска студентов  а, следовательно, мне приходится делать большую петлю, чтобы оказаться в необходимом мне месте за территорией.  Деловой центр «города» смещен в сторону главного входа в деревню, именно там находится столовая, аптека, почта, ателье, прачечная и другие объекты.

Унификация касается и других аспектов жизни. Например, пропускной режим городка: деревня открыта для входа и выхода с 6 утра до 23 вечера. Режим работы заставляет жильцов деревни корректировать свой распорядок дня в соответствии с расписанием. Правила внутреннего распорядка запрещают распитие спиртных напитков на территории, а так же курение, драки, самовольно переселение из одной комнаты в другую и даже размещение  плакатов на стенах и возможность держать утюг в комнатах. Кроме существующих ограничений, в каждой комнате установлено радио, которое оповещает о важных объявлениях в любое время дня и ночи. Например, объявление о субботниках часто — и не скзаать, что к радости жильцов — озвучивают в 8 утра субботы.

Практически все возможные виды поведения регламентирует администрация. Существуют стандарты чистоты, которые тщательным образом каждую неделю проверяют дежурные. Жильцы деревни используют один письменный стол втроем, а то и впятером, не имеют возможности пользоваться утюгом после 8 вечера и несут ответственность за состояние мебели. Словно зазомбированные воскресшим из могилы Ле Корбюзье, планировщики заверяют, что студенты используют пространство деревни только в качестве спального места, поскольку даже учебная деятельность (учитывая количество столов в комнате) не предполагается. Усредненный утопический образ жителя деревни плохо вписывается в повседневные студенческие реалии.

В качестве рецензии на один из планов гипотетической столицы США Пьер-Шарль Ланфан написал: «Подобные регулярные планы, какими бы практичными они бы не казались на бумаге и какими соблазнительными не представлялись на первый взгляд, при воплощении вынуждают даже самых расчетливых наблюдателей признать, что они утомительны и бесцветны, являя собой приземленный плод холодного разума, лишенного подлинного величия и красот, которые достигаются лишь сочетанием природы, искусства и разнообразия».

Город молодых и непобежденных

Деревня выполняет те функции, которые продиктовали проверяющие из FISU при подготовке к открытию Универсиады-2013.  Прачечные и кафе были обустроены специально для этого события и были закрыты после ее проведения, а диванчики в коридорах прожили в деревне ровно до конца Универсиады. Самая главная функция деревни — впечатлить гостей. Деревня создавалась в большей степени как символ, чем место для жизни, как следствие — множество мелких бытовых проблем проживающих студентов. К счастью, далеко не все заветы Ле Корбюзье выполнены в деревне Универсиады. Если Корбюзье мечтал о городе для человека на машине, то деревня подразумевает полное отсутствие машин. Проезжие части чаще используются велосипедистами или бегунами, чем водителями автомобилей. Утопическая архитектура Ле Корбюзье ориентирована не предложение, а не на спрос: «Мы лучше знаем, что вам надо». В случае же деревни Универсиады, планировка города все же ориентирована на спрос проверяющей FISU, однако  лишь отчасти ориентирована на спрос студентов. Нагромождение запретов, ограничений, сверхсильного контроля должны были убить любые проявления социальной жизни, подчинив ее распорядку.

здесь не принято закрывать входную дверь, нет опасности воровства, проходящий мимо незнакомец, пусть даже застигматизированной «кавказкой национальности», не вызывает подозрения

Однако деревня Универсиада живет более насыщенной жизнью, чем большинство «свободных» районов российских городов. Другой великий мечтатель XX века, Джоан Джекобс, говорила о важности чувства безопасности среди других, чужих тебе людей. В полной мере это воплощается на улицах деревни: здесь не принято закрывать входную дверь, нет опасности воровства, проходящий мимо незнакомец, пусть даже застигматизированной «кавказкой национальности», не вызывает подозрения, а улицы чистые не только потому, что их ежедневно убирают, но и потому что здесь никто не мусорит.

Те самые «глаза улицы», о которых писала Джекобс, существуют в студенческом городке в полной мере. Вынужденное отсутствие автотранспорта и атмосфера студенческого городка заставляют жителей использовать улицу для проведения досуга. Вопреки прогнозам Ле Корбюзье, «смерть улиц» не произошла — по крайней мере, в нашей деревне: практически полное отсутствие автомобилей на территории превращает  город  в место, где правят пешеходы и велосипедисты. Особенно многолюден кампус в вечернее время осенью или весной. Студенты бренчат на гитарах, играют в волейбол, баскетбол, футбол, катаются на велосипедах, роликах; зимой заливают открытый каток, можно встретить людей, выходящих на вечерние пробежки или влюбленные парочки. Летом девушки выходят на зеленый газон с покрывалами, чтобы позагорать.  

Официальное видео проекта «Деревня Универсиада»

В коридорах корпусов всегда есть люди: до позднего вечера студенты общаются, кто-то гладит, кто-то вышел на балкон, а кто-то готовит на общей кухне. Как и на улице, здесь практически нет серых зон, многообразие повседневных практик создает безопасную атмосферу. Впрочем, деревня далеко от мечты Джекобс об идеальном городе. По ее мнению, правильные городские пространства достигают равновесия  между  приватным и публичным. Это равновесие между «закрытым» и «открытым» нарушено в студенческом городке: тотальный контроль пронизывает все повседневные практики жителей города, начиная от невозможности иметь свой ключ от комнаты и заканчивая полным отсутствием звукоизоляции.

Безусловно, в деревне существует особая атмосфера, позволяющая чувствовать себя безопасно. Но кроме этого, безопасность обеспечивает строгий пропускной режим, камеры слежения, коменданты,  вахтеры и полицейский пункт, а страх быть выселенным из общежития дополняет картину. Тем не менее, в местах, где нет камер, не раз были замечены акты вандализма.

безопасность обеспечивает строгий пропускной режим, камеры слежения, коменданты, вахтеры и полицейский пункт, а страх быть выселенным из общежития дополняет картину

Джекобс часто критикуют за  выбор Гринвич-Вилидж в качестве объекта исследования: оживленные улицы, архитектура разных исторических периодов, рабочие места, многообразие торговых точек — таким набором может похвастаться далеко не любой район среднего американского города.  Как итог, районы, воспетые Джекобс, превратились из идеалистических бесклассовых мест «для всех» в престижные анклавы, где нет чужаков. Похожая ситуация и с деревней Универсиады: специфика функционирования пространства не предполагает посторонних. Если Джекобс говорила о разнообразии, то деревня воплощает собой скорее однородность. На территории деревни живут студенты одного ВУЗа, примерно одного возраста (в основном третьекурсники), примерно из семей с одним и тем же уровнем материального достатка. Студенты близких академических интересов проживают рядом. Например студенты-гуманитарии могут никогда не познакомиться со студентами-математиками в силу того, что они проживают на разных линиях ДУ.

Утопия или антиутопия?

С другой стороны, деревня Универсиады представляет собой более амбициозный план, чем мог представить себе Ле Корбюзье. Здесь унифицирован не только   облик «города» — внешний  вид зданий, пересечение улиц под прямым углом, чистые одинаковые площадки возле каждого дома, коридоры с одинаковыми дверьми и внутренний дизайн комнат. Здесь гомогенизированы и повседневные практики: проход на территорию или выход из нее, стандарты чистоты, режим городка. Регулируются и возможные отклонения в дизайне комнаты, и время пользования электроприборами. С другой стороны, деревня Универсиады воплощает собой два главных принципа, о которых говорила Джекобс: разнообразие и безопасность. Кроме запрещённых курения и распития спиртных напитков, все остальные привычные виды студенческого отдыха приветствуются и широко распространены в городке. Нигде больше я не видела такой концентрации бегунов, велосипедистов, роллеров, музыкантов и  ребят, играющих с мячом.

Фотография:
kpfu.ru

Но если инициатива той или иной практики исходит снизу, то есть, от обителей городка, то легитимность данной практики зависит от внешней системы контроля: пропускная система, комендантский час, полицейский пункт, камеры слежения, вахтеры и коменданты контролируют весь жизненный процесс. Не исключено, что без подобного контроля дУниверсиады превратилась бы в классическое российское общежитие. Поскольку его основной характеристикой является транзитность, временность пребывания, то и пространство не присваивается и обживается, а воспринимается как чужое, ничье, как это обычно бывает с общежитиями.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Жизнь после Универсиады в Казани»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Яндекс.Метрика