лондон
08 апр 2013
Поделиться

Тим Гилл о том, почему город должен быть дружелюбным для детей

Автор: Егор Коробейников

В завершающем интервью из цикла бесед с участниками Moscow Urban Forum 2012, мы пообщались с Тимом Гиллом, независимым специалистом в области проектирования среды, ориентированной на детей, об экспериментальных детских площадках, о том, можно ли создать безопасную среду в крупном мегаполисе, а также, до какой степени игровые зоны должны быть опасными.

Фото обложки: Astrid Volzke

—  Почему города должны быть дружелюбными для детей?

— Когда дети рождаются, первое время они совершенно беспомощны и постоянно нуждаются в своих родителях. Вырастая, они становятся более уверенными в себе, начинают осваивать разные навыки. И лучше всего они учатся на собственном опыте, когда сами совершают открытия, знакомятся с другими людьми, видят новые места. И для того, чтобы ребенок рос уверенным в себе, способным и выносливым, ему нужна возможность оказаться на улице, на собственном опыте почувствовать, что такое город, своими глазами увидеть мир — иначе он оказывается в неволе.

Но в городах всего мира у детей становится все меньше повседневной свободы. Сегодня гораздо меньше восьмилетних детей могут гулять одни или самостоятельно возвращаться из школы, чем это было десять-двадцать лет назад. Проблемы везде разные, но по всему миру люди стараются как можно сильнее оберегать своих детей. Поэтому основная сложность — вернуть детям свободу, чтобы они могли гулять, кататься на велосипеде, играть во дворе.

Но у родителей в современных городах нет ощущения, что на улице их ребенок будет в безопасности. Во многих городах, где люди в основном ездят на машинах, но редко ходят пешком и катаются на велосипедах, улицы кажутся опасными —просто потому что там мало народу. Когда город зависит от машин, это высасывает жизнь из парков и с улиц.

Люптон стрит, район Кэмден, Лондон. До и после преобразования.

Между тем, сегодня мы видим, что по мере того, как в Лондоне, в Мельбурне, в Нью-Йорке уменьшается число машин, люди начинают по-новому воспринимать улицы. И это позволяет детям постепенно отвоевывать улицы себе: они снова могут играть на улицах, как это было 30-40 лет назад. Родители договариваются с муниципальными властями, и улицы вообще закрывают для движения, скажем, на два часа в неделю. Возникает такая детская попап-площадка. И эта практика распространяется — так уже делают и в некоторых городах Великобритании, и в Нью-Йорке, и в Чикаго, и в датских городах.

— Москву трудно сравнивать с такими городами, как Вена или Прага — наверное, логичнее сравнить ее с Лондоном или Нью-Йорком. Вот эти большие города что сделали, чтобы приспособиться к детям?

—  Мэр Лондона Кен Ливингстон (занимал этот пост с 2000 по 2008 гг.) разработал глобальный план развития города, и в этом документе говорилось, что город должен быть дружелюбно настроен по отношению к детям. Я помогал составлять основные положения соответтвующего раздела, писать программу, благодаря которой этой цели удалось-таки добиться. Там говорилось, например, что именно следует учитывать при строительстве новых зданий, как должны быть спланированы улицы и так далее — и Лондон до сих пор придерживается этих рекомендаций. Нынешний мэр Борис Джонсон сохранил эти инструкции. В Нью-Йорке, по-видимому, сейчас происходит что-то подобное.

Игровая площадка в новом районе Staiths South Bank, Лондон. Фото: Тим Гилл.

Кроме действий властей свое влияние на ситуацию оказывает давление снизу: родители и активисты выдвигают новые предложения. И благодаря этому в каждом районе возникают свои решения. Конечно, у нас в Великобритании не так много спальных районов, и лондонские пригороды сильно отличаются от московских. И я признаю, что найти какие-то решения для московских спальных районов будет непросто. Важно, чтобы местные власти создавали условия для экспериментов, в которых могли бы участвовать родители, местные жители. И тогда, рано или поздно, появится решение, которое, скорее всего, будет сильно отличаться от того, что подошло Нью-Йорку или Лондону.

Но для этого необходимо экспериментировать. В Англии мы, например, пробовали делать разные детские площадки, чтобы понять, какие из них больше понравятся семьям с детьми. И благодаря этим экспериментам мы пришли к выводу, что семейным людям больше всего нравятся площадки, на который вместе могут играть дети разных возрастов. Просто потому, что, когда у тебя трое или четверо детей, тебе удобно, чтобы они играли в одном месте.

Детская площадка в Spa Fields в районе Излингтон, Лондон. Фото: Тим Гилл.

— А какие в Англии требования к безопасности на детских площадках?

— У нас есть самые общие правила, это требования, единые для всей Европы. Но мы научились у немцев и датчан гибче к ним относиться. Если внимательно прочитать эти правила, станет ясно, что они дают большую свободу для творчества. Во многом эти правила касаются оборудования — и, конечно, мы стараемся, чтобы оборудование было прочным, надежным и долговечным. Зато в других вещах они вполне позволяют проявить творчество. Хотя я все равно считаю, что эти стандарты слишком много внимания уделяют безопасности. Я как раз сейчас пишу доклад, в котором доказываю, что они должны быть еще более свободными.

Игровая зона в районе Хакни, Лондон. Фото: Тим Гилл.

Тем не менее, даже при нынешних стандартах, как мы узнали от датчан и немцев, можно делать необычные детские площадки, которые будут соответствовать всем существующим правилам. Детям они нравятся, и травм на них не больше, чем на других площадках. Мало того: на слишком безопасной площадке детям становится скучно — и они начинают больше беситься, больше рисковать, и происходит больше несчастрых случаев. Я не хочу сказать, что дети должны играть где попало, конечно, какие-то правила нужны, но их нужно использовать с умом. И прежде всего, муниципальные власти должны начать думать о том, что нужно для игры самим детям.

Отчасти нам удалось переломить ситуацию, потому что некоторые представители власти проявили смелость, они захотели сделать что-то из ряда вон выходящее. Мы отправили их в немецкий Фрайбург: там есть площадка, которая выглядит как стройка — с булыжниками, растениями, кустами, в которых дети могут устраивать себе укрытия, все это очень необычно. Увидев, что на таких площадках дети не гибнут и не попадают в больницы, эти люди стали делать что-то подобное.

Детская площадка во Фрайбурге. Фото: Тим Гилл.

Как это часто бывает в жизни: сначала были первопроходцы, примеру которых последовали остальные. Так что эти идеи распространяются. То, что мы имеем сейчас, стало результатом тяжелой работы, она длилась около 13 лет — это большой путь, но мне кажется, что сделано пока недостаточно.

— А если на такой экспериментальной площадке все-таки происходит несчастный случай, кто несет за это ответственность?

— В Англии и других странах есть люди, которые отвечают за то, чтобы площадки находились в надлежащем состоянии — например, сотрудники муниципалитетов. Но тот факт, что ребенок сломал руку, вовсе не означает, что кого-то за это следует наказать. Бывает, что дети ломают руки на ровном месте или на траве. Должен ли человек, ответственный за газон, понести за это наказание? Нет. В каждом отдельном случае надо решать, произошла ли неприятность, потому что что-то недостаточно хорошо продумали, или это просто несчастный случай. Даже на хорошей площадке порой происходят плохие вещи. Дети тоже иногда делают ошибки. И если какой-то ребенок сломал руку на площадке, где куча детей, и им всем там интересно, в этом нет ничего ужасного. В конце концов, дети играют в футбол или хоккей, и это тоже сопряжено с травмами, но мы же готовы к тому, что ради спорта приходится немного рисковать. Невозможно сделать площадку, на которой ни один ребенок никогда не получит травму. Даже если обернуть резиной вообще все детали, дети все равно придумают, как нанести себе увечье.

Игровая зона в Clissord Park, район Хакни, Лондон. Фото: Тим Гилл.

— Я сталкивался с исследованием, в котором говорится, что детям не нужно обеспечивать полную безопасность — им нужен определенный риск, они его любят. Как и до какой степени нужно давать детям возможность рисковать?

— Действительно, детям до определенной степени нужен риск. Сейчас уже многие родители в Англии, США и Австралии начинают понимать, что они не должны обкладывать ребенка ватой. Хорошие родители должны давать детям свободу, разрешать им играть в парке, рисковать, лазить на деревья. Существует даже целое движение Free Range Kids — «Дети без привязи» — за то, чтобы не держать детей взаперти, словно кур или свиней, а пускать их на свободу. У меня в книге «Без страха. Как взрослеют в обществе, где стараются избегать риска» (No Fear: Growing up in a risk averse society) есть понятие «нулевой риск». Очевидно, что добиться нулевого риска для детей невозможно. Эту книгу я написал пять лет назад, и сейчас с интересом наблюдаю за тем, что все больше и больше родителей признают, что попытка минимизировать опасность для детей — это тупиковый путь. Мы должны позволить нашим детям самим понять, что это за мир, оказаться участниками приключений, научиться ставить перед собой задачи и самостоятельно справляться с рисками. Это не значит, что надо просто выставлять их за дверь и забывать о них — конечно, мы должны брать на себя ответственность, но дети должны учиться всему этому в местах, разумно безопасных — то есть не совершенно безопасных. На самом деле я вообще стараюсь не использовать слово «безопасный». Я предпочитаю думать о том, в каком городе детям будет хорошо.

Улица Милфорд-стрит в Бристоле до и после изменения. Фото: Тим Гилл.

— А помимо площадок, что еще можно сделать в городе, чтобы детям тут стало хорошо?

— Сейчас мы уже работаем не только над площадками, но и над тем, как  сделать так, чтобы детям и взрослым было проще до них добраться — то есть речь идет не столько о дизайне конкретных детских площадок, сколько о том, чтобы людям было комфортно на улицах или в парках. Мы работаем над разными временными проектами, например, городскими аукционами, игровыми фестивалями, или когда люди целыми семьями выходят, чтобы привести в порядок заброшенную территорию. В Лондоне уже было реализовано несколько таких проектов, и вполне удачно. Такие вещи помогают людям по-новому взглянуть на собственный район. То есть городские власти сами по себе ничего не делают, они просто поощряют такого рода деятельность, дают возможность разным группам людей собираться и делать разные вещи. А в более долгосрочной перспективе нужно просто думать о том, как сделать город более комфортным — как оживить улицы, дать людям, вышедшим на прогулку, ощущение безопасности, снизить воздействие машин, как популяризовать ходьбу пешком и езду на велосипеде, как улучшить общественный транспорт. Если взглянуть на такие города, как Берлин или Копенгаген, понимаешь, что детям в них хорошо, потому что там вообще хорошо людям.

Соревнования по рисованию мелом во время уличного праздника, район Илинг, Лондон. Фото: Тим Гилл.

— А какие существуют социальные инструменты, чтобы стимулировать появление инициатив снизу и помогать городу приспосабливаться к детям?

— Это хороший вопрос. Физические, пространственные ингредиенты мы, наверное, действительно представляем лучше — хотя иногда мы делаем какие-то новые места, в которых, казалось бы, все правильно устроена, а семьи туда не приходят. А социальные инструменты мы продолжаем искать. В некоторых районах родители общаются в социальных сетях или на каких-то других сайтах — договариваются, например, вместе пойти в парк. В других местах этого не происходит, там нужна помощь городских властей — возможно, нужно пригласить какого-нибудь артиста или еще кого-то, кто станет той искрой, после которой все придет в движение. Этому мы еще продолжаем учиться.

Сейчас многие родители и представители здравоохранения выражают крайнюю обеспокоенность тем, что дети очень много времени проводят дома, сидя перед разными экранами. И к страху перед тем, что дети за пределами дома могут подвергаться какой-то внешней опасности, добавляется страх того, чем они сами займутся, если дать им свободу. В Великобритании это большая проблема. Вы, наверное, знаете, что в Лондоне полтора года назад были серьезные беспорядки, в том числе и в моем районе. Некоторые дети, совсем небольшое количество, вышли из-под контроля и совершили ужасные вещи — для всех это был шок. Но я уверен, что мы и эту проблему не решим, заперев детей дома и убрав их с глаз долой. Наоборот, нужно выводить на улицы как можно больше детей, создавать новые уровни доверия между детьми и взрослыми, внушать всем более положительное отношение к своей улице. Об этом же говорит Джейн Джейкобс книге«Смерть и жизнь больших американских городов» (Death and Life of Great American Cities): если мы хотим, чтобы наши дети росли ответственными гражданами, мы, взрослые, должны их этому научить. А научиться этому можно, только выходя на улицу — и только на собственном опыте.

Спортивная площадка на Cowley Estate, район Брикстон, Лондон. Фото: Тим Гилл.

— Предлагаете ли вы что-то для того, чтобы родители больше времени проводили с детьми? Может быть, работодатели могли бы предоставлять родителям такую возможность?

— Нет, в моей программе этого нет. Конечно, важно, чтобы дети проводили время с родителями. Но для меня важнее, чтобы дети имели возможность проводить время с другими детьми. Я в детстве не так много бывал со своими родителями, я проводил время на улицах и в парках — и мне кажется, что детям не хватает именного этого. Да, когда я играл на улице, мама была дома или дома была мама кого-то из моих друзей — и всегда можно было забежать, попить или перекусить. Поэтому, конечно, важно, чтобы родители меньше подвергались стрессу или больше времени проводили дома, но делается это для того, чтобы дети могли спокойно играть с другими детьми.

Игровая площадка в Стрэтфорде. Фото: Тим Гилл.

— А каковы, всё же, ключевые черты адаптированного для детей пространства? Что обязательно должно быть включено в муниципальную стратегию?

— Дружественный по отношению к ребенку город — это место, где дети, вырастая, могут постепенно исследовать и познавать окружающие их районы и людей. В сердце этой стратегии находится представление о том, что ребенок должен быть активен и заметен, и семье хорошо, когда ребенок, независимо от возраста, даже самый маленький, находится на улице под открытым небом, с родителями или без них. То есть сам ребенок и является видом-индикатором для такого пространства: как, например, наличие лосося может свидетельствовать о хорошем состоянии окружающей среды, так и наличие детей разных возрастов, гуляющих и играющих на улице  — это признак качества открытой и естественной среды обитания.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Тим Гилл о том, почему город должен быть дружелюбным для детей»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Яндекс.Метрика