03 окт 2013
Поделиться

Благоустройство: идеология наивного урбанизма

Автор: Пётр Иванов

Отчего трава зеленая? Возможно оттого, что в процессе благоустройства двора она была покрашена зеленой краской. А бордюр вокруг — зеленой и желтой. А полированный гранитный фасад дома — серой. Зачем? Исходя из логики наивного урбанизма, ответ не предусмотрен. Как не предусмотрен и сам вопрос.

Фотография:
kir aka freesoul

Этой весной, в разгар сезона благоустройства над Москвой разнесся традиционный коллективный стон. Стенали, в частности, по поводу цветового решения бордюров и ограждений. В качестве примера грамотной колористики и гуманного отношения к эстетическому чувству жителей предъявлялись снимки тактично благоустроенных голландских дворов: бордюры и ограждения на фотографиях либо отсутствовали в принципе, либо стояли некрашенными. «Почему желто-зеленый?» — вопрошали москвичи, — «За что?!» Строилось множество гипотез, как конспирологического, так и откровенно иронического характера. Но ответ оказался проще — причины как таковой, рациональной причины, не было вовсе. То же самое касается истории с покраской мраморных колонн вестибюля станции метро «Чистые пруды». То же самое касается вообще любых действий по муниципальному благоустройству. Штука в том, что здесь отсутствует этап проектирования как таковой, то есть вопросы «Что?», «Кто?», «Для кого?» и «Зачем?» не задаются. Благоустройство обретает самоценность и как процесс, и как результат. Но самое поразительное — это работает.

В основе любой культуры лежит миф о причинности. Скажем, на вопрос «Откуда появились люди?» предлагается удачный ответ: «Из озера, держась за хвост коровы, которая из него выходила». Или, скажем, слеплены из глины, а потом одухотворены некоторой высшей силой. Звучит вполне правдоподобно, с этим можно жить.  Принадлежность европейской традиции аналогично заставляет нас приписывать человеческим  действиям рациональную причинность. Какое это отношение имеет к благоустройству в российских городах? Дело в том, что размещение тех или иных объектов в городском пространстве — сложный культурный процесс, гораздо сложнее, чем кажется из кресла руководителя Департамента ЖКХиБ.

Благоустройство, по сути дела, является материальным выражением ценностей общества. Что и для кого размещается в городе — вопрос не столько хозяйственный, сколько цивилизационный.

И если архитектура зданий — это всё-таки в большей степени вопрос сложных отношений искусства и экономики, то благоустройство — это проявление коллективного сознания цивилизации в чистом виде.  

Ценности российского общества, не будучи внятно обозначенными, в материальном мире проявляют себя столь же невнятно. Если поинтересоваться у тех, кто осуществляет муниципальное благоустройство, вроде установки детского городка посреди многоэтажного микрорайона или высаживания чахлых анютиных глазок в клумбе у подъезда,  зачем они это делают, в ответ мы наверняка услышим «Ну, это... для детей» или «Ну, это… чтоб красиво было».

То, что благоустройство — это воплощение коллективного сознания, показывает опыт так называемого «ЖЭК-арта», народного благоустройства с применением грибов из тазов, свиней из бутылок и давно ставших программными лебедей из покрышек. Там, куда не дотягивается рука уполномоченных государством благоустроителей, на арену выходят безымянные народные умельцы. Их работа с пространством мало чем отличается от государственной. Это не искусство и не ландшафтный дизайн — это лишённое концепции действие. Благоустройство без причины. И ответ неизвестного автора на вопрос «Зачем вы сделали клумбу из автомобильной шины?» будет скорее всего в духе «Ну это… надо же как-то что-то».

С другой стороны, окончательно уподоблять российское благоустройство слюне, непроизвольно стекающей по подбородку пациента после лоботомии, разумеется, не стоит. Культурный смысл в нём есть и он проявляется как в «ЖЭК-арте», так и в государственных действиях. Речь идёт о наведении порядка. Благоустроенная территория получает новое качество — она становится пространством порядка, причём в самом широком смысле этого слова. Ей приписывается свойство отталкивать нежелательных людей, препятствовать ненормативному поведению, благотворно влиять на психику и здоровье, стимулировать к соблюдению законодательства Российской Федерации.

Когда протоиерей Александр Пелин, после посещения ИК-14 комментирует письмо Надежды Толоконниковой, он использует аргумент благоустройства территории колонии в качестве контраргумента к заявлениям о бесчеловечном режиме внутри колонии.

В рамках этой аргументации, там где «посажены цветы, фонтан, прекрасный храм построен» нет и не может быть патологических социальных явлений, нарушений закона. Наивный урбанизм низводит сложность пространственной логики до одного единственного значимого параметра — «достаточности благоустройства». И немаловажно, что приближение к идеалу, некоторому абсолюту благоустройства носит количественный характер. Как когда-то католическая церковь постулировала, что не существует зла, а есть лишь недостаток благодати, так и наивный урбанизм не признаёт таких явлений, как менеджмент, социально-демографические характеристики населения, эстетическое чувство, экономическая целесообразность, гуманистическая криминология. Все проблемы, возникающие при рассмотрении урбанистического процесса под этими ракурсами — лишь недостаток благоустройства. В одном исследовании мужчина жаловался мне на то, что при реконструкции их двора убрали брусья, на которых он любил подтягиваться: «Они нас всех за детей что ли считают?» Но дело не в том, кто кого и за кого считает, дело в том, что наивный урбанизм вообще не может себе представить пользователей городского пространства. В языке наивного урбанизма нет слов для описания человеческого тела, тем более сложного социального тела. Наивный урбанизм способен оперировать лишь категориями бесспорного блага. И из всех возможных социальных групп в эту категорию входят только дети. Дети невинны, чисты. С ними не нужно договариваться, у них нет требований. Всё сделанное для детей — априори хорошо. Преодоление дисфункциональной логики наивного урбанизма кроется в признании сложности человеческой телесности и социального разнообразия населения города. Пока это в российских городах происходит со скрипом. Плохой пример — Парк Горького в Москве. Искусственное гетто разнообразия — тупиковый путь из ловушки наивного урбанизма. Хороший пример — набережная в Геленджике, с полицией, делающей замечания людям, которые пребывают на набережной в купальных костюмах и лодочным спуском, рядом с которым стоит знак «пандус для инвалидов». Почему это хороший пример? Потому, что здесь видна попытка надстроить существующую логику, представить хоть какое-то различение человеческой телесности, усложнить облик пользователя. Выделить из стерильных «жителей и гостей города» прогуливающихся и купающихся, инвалидов и не-инвалидов. Выглядит это пока не очень презентабельно, но это честная попытка трансформации регулярной практики, а не политтехнологическое лукавство.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Благоустройство: идеология наивного урбанизма»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Maria PalekhMaria Palekh 02 апр 2014, 08:56

Думается, это идеология не только "наивного урбанизма", но и просто - идеология большинства, идеология всего и во всем. Идеология, которая воспитывает поколения, и которую, я очень надеюсь, мы рано или поздно наконец перерастем.

Анна ВонтерштайнАнна Вонтерштайн 03 мая 2014, 17:17

Процитировала вас здесь: http://blagaved.ru/index.php/Цивилизация

"БЛАГОУСТРОЙСТВО, ПО СУТИ ДЕЛА, ЯВЛЯЕТСЯ МАТЕРИАЛЬНЫМ ВЫРАЖЕНИЕМ ЦЕННОСТЕЙ ОБЩЕСТВА"

Благоустройство - это устройство благ. Ценности - это оцененные блага. Поэтому ваше определение заужено, а упоминание в нем общества излишнее.

Яндекс.Метрика