эйндховен
26 ноя 2013
Поделиться

Кейс Донкерс о том, как Эйндховен становится самым крутым городом Голландии

Автор: Егор Коробейников

Голландский архитектор и дизайнер городской среды рассказал, во что превратились фабрики фирмы Philips, о лучшем способе покрасить 64 дома в белый цвет, о четырёх апостолах Эйндховена и почему «валить» всё-таки не надо.

— Вы живёте в Эйндховене, и многие Ваши известные проекты реализованы там. Что это за место?

— Моя семья переехала в Эйндховен, когда мне было 6 лет. Учился я тоже там, получил диплом архитектора со специализацией в области дизайна городской среды. После окончания учебы я работал в Роттердаме, затем в Хелмонде, но все равно оставался жить в Эйдховене и каждый день ездил на работу на поезде. В 1977 году я получил там работу, вскоре у меня у меня появились дети. Так что это мой родной город, мне нравится там жить, и я горжусь тем, что я «эйндховенец».

— Эйдховен был в упадке в 1990-х годах. Расскажите, как ему удалось вновь стать живым, интересным и «конкурентоспособным» городом?

— Возможно, точкой отсчета послужил наш проект в White Village («Белая деревня»). Когда я начал работать в Эйдховене, то купил дом в районе, построенном известным голландским архитектором-модернистом Дюдоком. Это место так называют, поскольку весь район — это 64 белых домика, построенных в 30-е годы (строительство велось с 1937 по 1939 год), — модернисты, как мы знаем, очень любили белый цвет. Я принадлежал ко второму поколению, жившему в этих домах, и к тому моменту, когда я переехал, здания уже нуждались в ремонте. Владельцы домов должны были производить ремонт самостоятельно, и в результате мы получили 64 дома, выкрашенные в 10 разных оттенков белого. Это не пошло на пользу облику района. Тогда я предложил своим друзьям, которые тоже туда переехали заняться текущим ремонтом сообща и организовать для этого фонд. И мы организовали, но начали не с фонда, а с организации «партии», в которую могли вступить даже дети. Это стало первым шагом, потом мы, заручившись поддержкой жителей, организовали фонд и в 1989 году мы получили субсидии от городской администрации.

— Как Вам удалось уговорить соседей поддержать ваши инициативы, «вступить» в вашу партию? С чего вы начали обсуждение?

— С проблемы парковки. У нас всего одна улица, по обеим её сторонам — дома, но только на одной стороне можно было парковаться. Но даже на той стороне, где был тротуар, тоже ставили машины. Мы подумали, что надо с этим бороться. Потом управляющая компания начала вести работы по замене профилей для окон. Профили, которые они устанавливали, были слишком толстыми и портили облик зданий. Мы пошли в городскую администрацию и сказали, что будем протестовать. Почему? Потому что речь шла о ценности архитектуры. Мы могли доказать, что если продолжать такой «ремонт», тогда дома упадут в цене, вместо того, чтобы вырасти. И нам удалось убедить в этом городскую администрацию и инвесторов. Мы остановили процесс и начали обсуждение в районе.

 
Кейс Донкерс

— Каким был следующий шаг?

— Следующий шаг состоял в том, чтобы покрасить весь район. Ни у кого на это не было денег, поэтому нужно было искать дешёвый способ. Также было решено не красить по несколько домов в год, а копить деньги три года и покрасить все сразу. Мы устроили обсуждения по этому поводу, и многие говорили, что хотят произвести работы сами. Я согласился, ведь бывает очень сложно сказать людям нет. Если они хотят нанять нелегалов, работающих за «черную» зарплату, — хорошо, это их ответственность. Но, к счастью, нам удалось получить субсидии от городской администрации, которые позволили закупить одинаковую краску.  Мы стали районом «неудобных» людей, которые в итоге смогли добиться своего. Правда, для этого пришлось слегка изменить закон.

— Что это был за закон и как вы его изменили?

— Дело в том, что только крупные собственники, владельцы 100–200 домов могли получить 80% субсидий на текущий ремонт. А мы, как частные владельцы домов, не могли получить никаких субсидий. Из 260 домов 130 находились в частном владении, а остальная половина управлялась 3 или 4 компаниями, которые сдавали эти дома в аренду. Мы решили начать с частных владельцев и организовать свой фонд. В городской администрации согласились пойти нам на встречу, но, чтобы получить субсидирование наряду с управляющими компаниями, нужно было объединить владельцев как минимум ста домов. Это нелёгкая задача! Я позднее узнал, что жители делали ставки, получится у нас или нет, и многие были уверены, что не получится. Но нам удалось объединить даже больше ста частных владельцев, и мы организовали свой фонд.

— Я с трудом представляю, как такое можно провернуть в России. Здесь слишком много бюрократии.

— Поверьте, в Голландии тоже есть бюрократия. Нам нужно было заплатить взнос, чтобы официально зарегистрировать фонд, нам нужен был координационный совет. Пришлось вкладывать собственные деньги. Когда появился фонд, мы начали устраивать общественные слушания. На этих слушаниях мы смогли убедить многих людей присоединиться к фонду и потратить 50 гульденов (на пересчете в евро, 1 гульден — это около 50 центов) в месяц в течение 12 лет. Теперь те, кто не состоит в фонде, платит 50 евро месяц на поддержание фасада в хорошем состоянии. Кстати, за нашу идею мы получили национальную премию, и ездили за ней в Амстердам. Нам сказали, что мы сделали важную вещь и что наша идея должна найти распространение в других городах Голландии. Но главное — это то, что мы начали с инициативы снизу, открыли свой небольшой фонд, целью которого был кооперативный ремонт фасадов домов. Люди подписывали контракт на 12 лет, но привязан он был не к владельцу, а к дому. Каждые 5 лет мы делали контрольный отчет, и каждые 12 лет красили фасады домов. И мы по-прежнему это делаем — я и другие мои ровесники, живущие там. Теперь в White Village много молодых людей, появляются новые проблемы. Я старюсь помогать с ними справляться — это теперь моё хобби.

 
Эйндховен

— Какие еще улучшения произошли в Эйдховене?

— Недалеко от нашего района был пустырь, где располагалась небольшая фабрика по производству моторов, которая закрылась в конце 80-х годов. Муниципалитет решил уничтожить фабрику и построить на её месте жилые дома. Силами городской администрации был разработан план застройки, который оказался ужасен. Мы начали проводить совещания внутри фонда, потому что соседство с новым районом-уродцем негативно сказалось бы на стоимости нашего собственного жилья. Затем мы продолжили обсуждения со всеми жителями района, вскоре подключилась пресса и в газетах начали появляться большие статьи о ситуации вокруг моторной фабрики. Мы пытались убедить людей в городском совете, что реализовать предложенный ими план было бы неправильно по отношению к городу. И тогда городская администрация предложила сотрудничать: мы разработали планы, а администрация их одобрила. Нам пошли на встречу, и большой градостроительной ошибки удалось избежать.

— Что получилось в итоге?

— Два района, похожие друг на друга, как брат и сестра: дома в новом районе тоже были выкрашены в белый цвет, но например, у нас были красные крыши, а у них черные. Можно сказать, что 80% дизайна было заимствовано у Дюдека, но на 20% новый район все же отличается от нашего.

— Были ли другие успешные проекты?

— Например, нам удалось «оживить» старый театр неподалеку — он вновь стал культурным центром городского масштаба. Вообще, в 1993 году я сам начал работать в городском совете: поскольку половину своего времени я уже посвящал работе для города, я решил, почему бы не посвятить этому 100% моего времени. И я до сих пор там работаю. Правда, среди чиновников я чувствую себя немного партизаном, но мне это нравится. В 2000-х годах мы начали приглашать экспертов из-за границы, известных дизайнеров, архитекторов, таких как Питер Айзенман. Они приезжали в Эйндховен на 2–3 дня и обсуждали городские проблемы. Главная из них заключалась в том, что Эйндховен — бывший промышленный город, который потерял свою основную специализацию, — производство моторов компании Philips. Но, с другой стороны, когда много умных, образованных людей — инженеров, изобретателей — остались без работы, они стали открывать собственные компании.

— Что это были за компании?

— Сейчас, например, главная индустрия в Эйндховене  — производство микрочипов. Зерна, брошенные Philips, проросли: изобретатели остались и дали городу новую специалиацию. Но это не одна фабрика — это несколько офисов, управлящих производством, расположенном в западном направлении, вдоль железнодорожных путей. Там было много фабричных территорий, и они все опустели в 1994–1995 годах, сейчас они препрофилированы и настроены на высокотехнологичное производство. Мы также начали заниматься наукой, у нас открылся технический кампус. Всё, что произошло в начале 2000-х годов в Эйдховене, можно назвать своего рода «ренессансом».

«Тайная вечеря» студентов Академии дизайна Эйндховена

— Я знаю, что вы активно сотрудничали с городским университетом.

— С 2002 по 2009 год я там даже преподавал. Вообще мы решили привлекать студентов к решению городских проблем. С одной стороны, это позволяет экономить городской бюджет, с другой — студенты могут использовать жизнь в городе как объект исследований. Тогда мы сможем убедить их остаться в городе и работать над своми изобретениями после того, как они закончат учебу. В 2009 году, когда проект был остановлен, я решил, что все равно буду продолжать, так как вижу в нём несомненную пользу для городского сообщества и для городской идентичности: «Эйдховен — город-лаборатория!» Поэтому мы открыли виртуальную академию — не только для Эйндховена, но для всей провинции Брабант. У нас не было финансовых инвестиций, мы инвестировали только свои знания, время и энергию. В итоге мы создали Brabant Academy с двумя коллегами моего возраста и со студентами в координационном совете.

— Какие важные проекты были реализованы студентами?

— С 1998 года голландская Неделя дизайна проходит не в Амстердаме, а в Эйндховене, благодаря чему ежегодно наш город на неделю оказывается в центре внимания. В 2005 году я обнаружил, что многие талантливые выпускники академии дизайна не могли оставаться в Эйндховене, а были вынуждены уезжать в Амстердам или в Роттердам. Я озаботился тем, чтобы позволить этим ребятам остаться в Эйндховене, обеспечить их работой. Тогда же я познакомился с женщиной, которая владела компанией, строящей социальное жилье. Они выкупили старую церковь, чтобы снести её и построить там студенческое общежитие. Мы уговорили её не сносить здание, а устроить жильё внутри. Я помог ей найти четырех талантливых выпускников, они начали жить и работать в этой церкви, и поэтому мы даже называли их «четырьмя апостолами». Их первым проектом стала «Тайная вечеря» — званый ужин во время следующей Недели дизайна в 2006 году. Как и положено, ужин был организован не четырьмя, а двенадцатью «апостолами» — ребята пригласили своих друзей-дизайнеров поучаствовать в его создании и представить их проекты из разных областей: промышленного дизайна, моды, даже дизайна еды. Всё было очень красиво, событие прошло с большим успехом, о нём написала профильная пресса во всем мире, а ребята со временем стали известными. Всё это очень помогло взглянуть на наш город под другим углом. Мы начали проект ревитализации промышленных пространств, одним из которых стал знаменитый ламповый завод Philips — так называемый de Witte Dame («Белая дама»). Сейчас там муниципальная библитотека, Академия дизайна и торговые площади. Теперь мы разрабатываем новое проекты «переработки» фабричных территорий и зданий. Не останавлимаемся даже в это нелегкое, в экономическом плане, время. Теперь молодые люди больше не хотят уезжать из Эйндховена, они хотят остаться и основать свою компанию. Благодаря всем этим проектам мы оказались одними из лидеров гонки за звание самого крутого города Голландии.

Есть ли какие-то специальные муниципальные программы, которые помогают молодым людям открывать свои компании?

— Есть программы финансирования частного бизнеса, и если у вас убедительный бизнес-план, то банки могуть дать вам взаймы от 30 до 50 тысяч евро. Найти место для работы так же несложно: в помещении одного из бывших заводов открылся коворкинг White Mountain («Белая гора»), где низкие арендные ставки для молодежи и творческая атмосфера. Когда вы перестаете быть студентом, вы можете сделать первый шаг к независимости: взять в аренду стол за 50 евро в месяц и начать создавать свою компанию. У наших выпускников появляется чёткое представление о том, чего они хотят и как этого достичь.

— Что вы считаете самым ценным в приобретённом опыте работы с городом?

— В первую очередь тот факт, что мы научились использовать негативные явления во благо. Например, когда мы объединялись с жителями White Village для создания фонда, мы были недовольны тем, как обстоят дела. В итоге мы получили новую модель общественного управления районом — выгодную и для жителей, и для администрации. Сейчас мы пытаемся извлечь пользу из экономического кризиса, как бы странно это не звучало. В целях экономии городского бюджета, мы привлекаем к работе студентов, которым не надо платить, и получаем отличные, яркие идеи, а они — опыт увлекательной работы и более чёткое представление о собственном будущем.

— Очень многие молодые жители российских городов стремятся в Москву. И это понятно, ведь, по большому счёту, только в Москве есть работа и питательная творческая среда для «креативного класса». Насколько я знаю, у жителей малых европейских городов нет такого острого желания переезжать в столицу. Отчего это?

— Во-первых, когда я получил работу в Роттердаме, я обнаружил, что жить там в два раза дороже, чем в Эйндховене. Во-вторых, мне не нравился образ мысли местных жителей — как выяснилось, люди там более эгоцентричны, и я думаю, что это проблема всех больших городов. Мы, южане, более склонны к сотрудничеству, мы любим делать всё сообща, у нас даже есть кооперативный банк — Rabobank. Поэтому мы с моей женой решили, что я найду работу в Эйндховене и не буду возвращаться в Роттердам. Это была моя личная мотивация. Потом, спустя много лет, в 2005 году я начал убеждать студентов в том, чтобы они остались, хотя все хотели уехать в Амстердам. Если ты талантлив и хочешь развиваться в Эйндховене, то ты будешь исключительным, а не одним из многих. Я также говорил со студентами из Екатеринбурга, с моим стажёром Галиной. Я убедил ее остаться в Екатеринбурге, а не переезжать в Москву или в Голландию, или куда-то ещё. Потому что с её образованием и опытом в Екатеринбурге есть возможность сделать что-то исключительное и значимое. В Москве это вряд ли получится.

— Но есть шанс, что со своими знаниями и опытом Галина и ей подобные в Екатеринбурге, Перми и Владивостоке останутся в одиночестве. Им просто не с кем будет сотрудничать, обмениваться идеями.

— Здесь нужно терпение. Эйндховен тоже долгое время был в упадке, но мы начали действовать, и у нас всё получилось. Тем более, что современные коммуникационные возможности позволяют находить единомышленников во всем мире. И если эти молодые проффессионалы будут работать, где они родились, то это шанс построить новое общество.

 
Памятник Антону Филипсу в Эйндховене

— Есть ещё проблема тотального недоверия друг к другу, а так же инертные политики, которые не хотят поддерживать новые инициативы.

— Но ведь политики заинтересованы в деньгах, в том, чтобы экономика росла. Тяжелая промышленность — это то, на чём строился Советский Союз, сейчас всё зантересованы в развитии другого типа производства. Ваша задача — показать зависимость качества городской среды и развития экономики нового типа, объяснить, что одно невозможно без другого. Политики могут ничего не понимать в архитектуре, но как менеджеры они заинтересованы в процветании своего региона. Возможно но не сразу, но они всё поймут и станут сотрудничать. Но учше начинать с работы с жителями, когда горожане будут вас поддерживать, заручиться поддержкой властей будет гораздо проще.

— Как быть с тем, что рассуждая с приглашенными городскими планировщиками о мастер-планах и других грандиозных вещах, мы забываем о том, что у многих жителей России в домах даже нет центрального отопления. Как с ними вести разговор о качестве городской среды, если не удовлетворены их базовые потребности?

— Это сложный вопрос и у меня на него нет ответа. В этом и состоит разница между Россией и Европой — общий уровень жизни у нас действительно выше, и, боюсь, надо начинать с элементарных вещей, вроде  водопровода и отопления. Но у вас тоже есть нечто ценное. Можно по-разному относиться к советскому прошлому, и в нём, несомненно, есть много болезненных моментов, но всё-таки привычка к сотрудничеству, которая есть у многих людей, выросших в СССР, — оцень ценное качество. Именно способность сообща решать проблемы — залог успеха для маленьких городов. И в Европе, и, надеюсь, в России.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Кейс Донкерс о том, как Эйндховен становится самым крутым городом Голландии»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Ann LipmanAnn Lipman 27 ноя 2013, 11:18

Егор, мне очень понравилась статья! Захотелось на Эйндховен посмотреть :)

Егор КоробейниковЕгор Коробейников 27 ноя 2013, 14:49

В Эйндховене оказалось неожиданно круто, обязательно туда съезди.

Alexander AkishinAlexander Akishin 27 ноя 2013, 13:14

Интересно, но господин Донкерс, как это часто бывает, очень наивен в отношении российской действительности. Наша политическая бытность настолько отлична от нидерландской, что нет никакой возможности сравнивать. Интересно, как обстоят дела у его стажёра Галины в Екатеринбурге? Надеюсь, что всё удалось.

Galina KozulinaGalina Kozulina 27 ноя 2013, 16:18

Александр, спасибо за интерес) и да, все действительно удалось, больше того, я знаю, что моя любимая работа сейчас помогает многим молодым людям в достижении их целей.

И возможно, такая кажущаяся наивность просто скрывает уверенность в том, что лучшие решения все же будут найдены, и ничто не сможет стать помехой.

Желаю Вам замечательных успехов,

Best regards,

Galina

мария мясинамария мясина 26 июл 2016, 10:27

Галина, чем именно вы занимаетесь, какие проекты воплотили и каким образом мы могли бы с ними ознакомиться? Очень интересно.

Яндекс.Метрика