16 июн 2014
Поделиться

Все девки по лавкам: Город как инструмент сегрегации

Автор: Пётр Иванов

Существует устойчивое представление о том, что город вмещает самые различные группы людей и их вполне можно объединить под именем «пермяки,» «москвичи» или «омичи». И они даже могут иметь общее мнение. Петр Иванов, основываясь на своем опыте работы с городскими исследованиями, сомневается в этом.

Contrast of Hue. ITTEN: The Elements of Color, 1970.

Казалось бы, что может быть проще, чем опросить жителей подмосковного города Мытищи? Взял опросник в руки, приехал на станцию «Мытищи» и опрашивай-не хочу. Только вот счесть полученные таким образом данные репрезентативными — слишком смелое допущение. Дело в том, что город является мощным инструментом сегрегации: он прячет различные группы людей в труднодоступные места, разводит автомобилистов и пешеходов, бедных и богатых, молодых и пожилых. В особо запущенных случаях городская среда вытесняет женщин, представителей различных национальностей, детей. Про инвалидов, бездомных, наркопотребителей и страдающих ментальными расстройствами вообще говорить излишне — социальная и физическая среда российских городов в принципе не подразумевает их существования.

Диалектика интеграции и сегрегации в городе является одной из основных движущих сил городского развития, и если логика высокого модерна Ле Корбюзье стоит на позиции максимальной сегрегации через инфраструктурные решения, то современная градостроительная мысль, движимая неолиберальным торнадо тотальной капитализации, наоборот, стремится к интеграции.

когда на рубеже XIX-XX веков было изобретено детство, это привело к тому, что в городах стали появляться детские площадки.

Впрочем, история сегрегации посредствам города уходит далеко в историю. Различение — базовая функция человеческой психики, необходимая для нормального функционрования. Первый возведенный человеком забор, обозначивший границу ареала проживания, стал первым архитектурным воплощением этой функции, подчеркнувшим отличие «своих», живущих внутри забора, и «чужих», живущих вне его. Усложнение человеческой социальности влекло за собой все новые и новые способы различения по самым различным признакам. Башни итальянских нобилей не только символизировали благородство владельца, но и позволяли переждать восстание «черни». Азилумы и лепрозории гарантировали, что сумасшедшие и прокаженные не будут смущать «нормальных» горожан своим поведением и видом. Тюрьмы надежно изолировали от общества тех, кто нарушил правила, установленные законом, во избежание возможности рецидива.

Сегрегация, производимая через организацию городского пространства, далеко не всегда видится несправедливой, как, например, существовавший еще 60 лет назад запрет афроамериканцам заходить в рестораны для белых. Скажем, когда на рубеже XIX-XX веков было изобретено детство, это привело к тому, что в городах стали появляться детские площадки. Я пишу «изобретено», потому как до этого периода различение ребенка и взрослого носило исключительно метрический характер, и не было идеи того, что у ребёнка могут быть особые потребности в инфраструктуре, не похожие на потребности взрослых. Аналогичная история произошла с изобретением в тот же период туризма (хотя в некоторых странах до сих пор не очень понимают особых потребностей туристов).

В прошлой колонке я писал о законах, направленных против курильщиков — это так же пример того, как через регулирование городского пространства осуществляется сегрегация. До тех пор, пока не появилась идея того, что курящий человек отличается от некурящего человека чем-то еще, кроме факта курения, подобного регулирования пространства появиться не могло.

Рассматривать историю развития человеческой цивилизации исключительно как нарастание различных способов различения людей, разумеется, не стоит. Одновременно с процессом построения диалектических противоречий идёт процесс их снятия: так появляется инфраструктура для инвалидов, городское садоводство, общественные пространства смешанного пользования. Однако ввиду того, что снятие диалектического противоречия процесс куда более высокого порядка, чем построение такового, этот процесс всегда идёт с трудом.

в Верхнебуреинском районе Хабаровского края обсуждать долго не стали и решили селить многодетных матерей с пособием в 80 000 рублей в отдельный поселок.

Если обратить внимание на любую дискуссию о городе, в которой упоминается та или иная группа горожан, претендующая на то, чтобы получить равноправный доступ к городским благам, то чаще всего мы столкнемся с тем, что массовое сознание давно придумало ей то место, в котором ей нужно сидеть и не высовываться. В худшем случае это Ад или прошлое. Увы, в лучшем случае это текущее положение ущемленного в правах. Это касается пешеходов, которым предлагают ходить по подземным и надземным переходам, велосипедистов, которым предлагают кататься в парках. Подобных примеров можно найти очень много и, увы, сегрегационная логика является основным инструментом не только разговоров о городе, но и принятия решений. Еще пару лет назад московские власти и архитекторы всерьез обсуждали проект переселения пенсионеров из столицы в специально созданные для них микрорайоны. А в Верхнебуреинском районе Хабаровского края обсуждать долго не стали и решили селить многодетных матерей с пособием в 80 000 рублей в отдельный поселок. Впрочем, некоторым такое даже нравится: богатые люди селятся компактными послениями за огромными заборами совершенно добровольно.

Логика сегрегации и сегментации городского пространства по различным сообществам пользователей хороша с точки зрения внешнего контроля. Инвалиду инвалидово, автомобилю автомобилево, мигранту мигрантово. И чем строже границы сегментов, тем проще контроль. Технократическая мечта — это, разумеется, город, в котором различные группы людей не пересекаются вообще. Такая утопия, в которой националисты ходят по улицам, убранным дворниками-таджиками, но не могут их увидеть. Стоит ли говорить, что такого рода утопия, несмотря на все свои безусловные достоинства с точки зрения бюрократа «80 левела», противоречит печальному факту того, что городское пространство, во-первых, физически ограничено, а во-вторых, почти каждый человек обладает значительным набором различных паттернов взаимодействия с городской средой. Тотальная сегрегация ограничена в первую очередь именно этими аспектами, но это не мешает бюрократической системе стремиться к этому идеалу.

А до тех пор, пока мы мечтаем о депортации бомжей или заточении умственно-отсталых в дома престарелых, говорить об общем имени, а уж тем более о политике, невозможно.

Интегративные практики, снимающие противоречия между различными группами горожан, будь то противоречия социальные или пространственные, тем не менее приживаются, зачастую оставаясь единственным выходом из ситуации. Скажем, для многих российских городов еще совсем недавно типичной была ситуация, когда пешеход на зебре без светофора панически боится и уверен в том, что никто его ни за что не пропустит, а наоборот, с энтузиазмом задавит. Сейчас картина изменилась кардинально, особенно в столицах регионов. Это небольшая, но победа логики совместного и равнодоступного пользования городским пространством.  

Приведение жителей города, принадлежащих к различным социальным группам и разведенных в разные пространства, к общему понятию «жители города N», обладающих каким-то единым общественным мнением, потребностями, проблемами, радостями, горестями — задача в принципе невозможная, как невожна в таком городе и политика. В том понимании политики, которое подразумевает конкурентную борьбу политика за благосклонность людей. Решение интегративных задач, обеспечивающих равный и совместный доступ к городским благам — единственный способ добиться того, чтобы все жители города имели общее имя и каждый из них мог говорить за свой город. А до тех пор, пока мы мечтаем о депортации бомжей или заточении умственно-отсталых в дома престарелых, говорить об общем имени, а уж тем более о политике, невозможно.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Все девки по лавкам: Город как инструмент сегрегации»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Alexander AkishinAlexander Akishin 18 июн 2014, 17:42

"неолиберальным торнадо тотальной капитализации, наоборот, стремится к интеграции" - так ли это? Мне казалось, что развитие в эпоху неолиберализма как раз и характеризуется разрастанием дифференциации и сегрегации внутри городских пространств. Рост разницы в доходах, снижение общественного контроля за многими планировочными аспектами, и тому подобное.

Petr IvanovPetr Ivanov 18 июн 2014, 21:31

Экономической сегрегации разумеется, но никак не телесной. Видимо этот момент стоит еще прояснить. Телесное разнообразие и вариативность жизненных практик необходимы для неолиберализма, другое дело, что их капитализация подразумевает как раз таки экономическую сегрегацию - каким бы "разным" или "не разным" человек ни был, для капитализма он представляет интерес только тогда, когда за свое "различие" он готов платить, вступая во множественные экономические отношения.

Evgenii KozhanovEvgenii Kozhanov 10 июл 2014, 16:37

В малых городах никто никого не мечтает выдворить, там нет надземных и подземных переходов, нет явной (как в столицах) дифференциации доходов с соответствующими заборами. Какие в данном случае проблемы у малых городов? недостаточность средств на благоустройство общих пространств?

Яндекс.Метрика