19 июн 2014
Поделиться

Неолиберальный гамбит: ожирение как следствие идеи «комфортного города»

Автор: Пётр Иванов

Идея «комфортного города», кажется, стала общим местом неолиберальной городской мысли. Чуть ли не каждый эксперт или активист в сфере градоустройства твердит эту мантру, полагая её целью и смыслом свой деятельности. Однако, видя в комфорте высшее благо, они зачастую забывают обернуться, чтобы заметить сардоническую усмешку капитала. Петр Иванов рассуждает о том, куда приводят мечты о комфортном городе и почему это вредно для здоровья.

Фотография:
tange & nakimushi peanuts

Вы никогда не замечали, что добрая половина тем, обсуждаемых в связи с идеей «комфортного города», так или иначе подразумевает приём пищи? Большие обеды, городские маркеты еды, мобильные точки продажи еды, изготовление и продажа еды прохожим, соседям, иностранцам? Еда — одно из основных слагаемых комфорта, и её проникновение во все сферы городской жизни становится едва ли не само собой разумеющимся.

В парке горожанина подстерегают хот-доги и сладкая вата, на пешеходных улицах — стейки из рыбы и мяса, в переулках — китайская лапша в коробочках и арабская шаурма. Кинотеатр почти автоматически снабжает попкорном и кока-колой. И как не прихватить с собой круассан и кофе в бумажном стаканчике, идя по бульвару до работы? Город как бы говорит нам: чтобы быть счастливым, ты должен есть. Ты должен тратить свои деньги на еду, потому что именно так и поступают настоящие горожане.

Еда в городском пространстве – одно из важных изменений, затронувших пищевое поведение человечества в последние полвека.

Согласно докладам Международной ассоциации здравоохранения, это приводит к драматическому росту заболевания ожирением, признанному в 1997 году глобальной эпидемией. Важно подчеркнуть, что речь идёт не о эстетических или косметических оценках полноты, а именно о серьёзных проблемах с большинством систем организма, возникающих при ожирении. Эпидемия, ранее считавшаяся характерной для богатых стран первого мира, таких как США или Англия, на данный момент наиболее активно распространяется в развивающихся странах, таких как Мексика, Китай и Россия. На данный момент в нашей стране от этого заболевания страдает свыше 30% взрослого населения, что не многим меньше 45% в Америке. Исследования эпидемии показывают, что в основном заболеваемость фиксируется именно в городах.

 
Фотография:
tange & nakimushi peanuts

Ещё в середине прошлого века заболеваемость ожирением не носила статистически заметный характер, однако вторая половина XX века характеризуются её стремительным ростом. Распространение автомобилизации, общественного транспорта, снижение роли физического труда в экономике — параметры, оказывающие косвенное влияние, в то время как ключевым параметром является распространение дешевой и рафинированной пищи, а также значительное изменение пищевых практик.

Еда в городском пространстве — одно из важных изменений, затронувших пищевое поведение человечества в последние полвека. Исследования показывают стремительное сокращение времени, которое расходуется домохозяйствами на приготовление пищи, — с четырех часов в день для 1950-х до получаса на рубеже XXI столетия. В то же время серьёзно изменяется роль ресторанов и кафе, что особенно заметно на примере стран бывшего СССР, в которых посещение городского заведения из праздничного, уникального события превратилось в повседневное.

Сети фастфуда и производители рафинированных продуктов становятся флагманом капиталистической утопии. Товарищ Горбачев вместе с glasnost и perestroika угощает Pizza Hut, а Coca-Cola становится в Африке популярнее автоматов Калашникова.

Сладкая и жирная пища исторически (не только в перспективе истории, но даже эволюции) являвшаяся самой редкой и ценной, превратилась в самую дешёвую и распространённую. И, в принципе, все согласны, что нельзя питаться одними бургерами и молочными коктейлями, но тысячелетия эволюции достаточно сложно переубедить пропагандой здорового питания. Продукты, ранее носившие характер редкого развлечения — мороженное, газированная вода — превращаются в товары повседневного спроса. Сети фастфуда и производители рафинированных продуктов становятся флагманами капиталистической утопии. Товарищ Горбачев вместе с glasnost и perestroika угощает Pizza Hut, а Coca-cola становится в Африке популярнее автоматов Калашникова.

Если бы неолиберальный капитализм был туповатым мультяшным суперзлодеем, он бы остановился на эпидемии ожирения. Однако мы, к сожалению или к счастью, не живём во вселенной Marvel, поэтому эпидемия становится драйвером производства новых рынков, движущей силой новых элементов комфортного города.

Фотография:
tange & nakimushi peanuts

Во-первых, это, безусловно, инфраструктура для людей, страдающих ожирением, во многом похожая на инфраструктуру, необходимую пожилым и инвалидам-колясочникам. Проблемы с опорно-двигательным аппаратом и дыханием приводят к тому, что потребности этих групп во многом совпадают: пандусы, места для отдыха. Дальнейшую работу делают движения, борющиеся за права полных людей, — требуют увеличения размера сидений в кинотеатрах и электричках, изменения конфигурации дверей. Радикальные представители движения Size Acceptance («Приятие размера») создают спрос на рестораны для обжор-самоубийц.

 

Во-вторых, это, разумеется, индустрия здорового образа жизни. Не ешьте эту вредную картошку-фри в McDonalds — вон там за углом настоящие фермеры продают настоящий эко-картофель, а настоящие индуисты готовят аюрведические сосиски из соевого мяса практически идентичного натуральному. А вот посмотрите на этот капучино без сахара и кофеина — он содержит ноль калорий. Заодно приглядитесь к вот этим беговым кроссовкам и наручным часам с шагомером, гарантирующим вам упругие ягодицы летом и зимой. Требуйте велодорожки и беговые треки в своем городе! Все на борьбу с эпидемией ожирения! Быть здоровым и подтянутым горожанином становится дорого, сложно, но в целом достижимо. Разумеется, через десятки и сотни различных потребительских стратегий.

 

Разумеется, эти рынки замаскированы под самые различные этические концепции: от общечеловеческих ценностей до личностного развития; от переизобретённой христианской морали до психоделического маразма нью-эйджа; от победы технологии над природой до экологичного образа жизни.

Неолиберальная логика создает взаимосвязанные, взаимообогащающие рынки, в свою очередь производящие запрос на новую и новую городскую инфраструктуру. Разумеется, эти рынки замаскированы под самые различные этические концепции: от общечеловеческих ценностей до личностного развития; от переизобретённой христианской морали до психоделического маразма нью-эйджа; от победы технологии над природой до экологичного образа жизни. Но если освободить их от этой надстройки, то останется лишь маленький репродуктор, непрерывно вещающий: «потребляй-потребляй-потребляй».

Однако данный мыслительный эксперимент трудноосуществим в реальности, во многом определяющейся именно идеологиями и этическими концепциями. Поэтому критику остаётся не столь богатый выбор: каждый раз, когда он слышит о «комфортном городе», задаваться вопросом — а какую сферу человеческой жизни неолиберальный капитализм будет эксплуатировать на этот раз? Неуверенность в себе? Самолюбие? Жадность? Страх одиночества? Страх смерти? 

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Неолиберальный гамбит: ожирение как следствие идеи «комфортного города»»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Igor SkliarevskyIgor Skliarevsky 19 июн 2014, 11:58

Главное в идее комфортного города — не еда, а совсем другие вещи: публичные пространства и приоритет пешехода/велосипедиста над автомобилями.

Свести идею комфортного города к кафешкам на улице — это, мягко говоря, манипуляция, а пропаганду здорового образа жизни к заговору мирового капитала — так и вовсе паранойя.

Evgenii KozhanovEvgenii Kozhanov 25 июл 2014, 08:37

если людям не хочется заниматься спортом из-за отсутствия инфраструктуры или из-за загрязнений, то это уже не комфортный город

Яндекс.Метрика