москва
21 июл 2014
Поделиться

Игорь Садреев: «Я ведь сам не хипстер»

Автор: Серафим Ореханов

Игорь Садреев в течение трех лет был гравным редактором The Village, который за это время превратился в самый посещаемое медиа о жизни в Москве. На прошлой неделе Садреев покинул холдинг Look At Media, куда входит The Village; мы обсудили с ним, как изменилась Москва за это время, почему Village не нужен в Ярославле и почему Капков — великий.

Иллюстратор: Тим Яржомбек

The Village был придуман создателями Look at me Василием Эсмановым и Алексеем Аметовым и Сергеем Пойдо, ставшим первым главным редактором сайта. Игорь Садреев возглавил редакцию в 2011 году. В июле 2014 года The Village был объединен с сайтом о предпринимательстве и малом бизнесе Hopes&Fears и перестал быть городским медиа, превратившись в «газету о городах».

— Сейчас уже сложно отследить момент, когда The Village обогнал по посещаемости остальные медиа о Москве, но произошло это довольно давно. В чём секрет успеха?

— Здесь нет рецепта, который можно описать одной фразой. С самого начала нашей главной находкой была форматность. 90% материалов на The Village выходили в том или ином заданном формате: «Внешний вид», «Новое место», «Планы на выходные» и так далее. Это невероятно упрощает рабочий процесс. Делать эти вещи так, чтобы было нестыдно, в теории может и первокурсник журфака. Кстати, многочисленные клоны The Village в регионах выглядят хорошо ровно до тех пор, пока придерживаются этой тактики. Как только начинаются репортажи и колонки, сразу становится гораздо сложнее — для этого необходимы опытные профессионалы. В какой-то момент у нас они появились, поэтому удалось сделать второй качественный скачок. Когда я пришел в The Village, посещаемость держалась на уровне 10–15 тысяч пользователей в день. Когда уходил — 180–190 тысяч. Конечно, отчасти «вилладжизация» Москвы — это и моя заслуга, но, очевидно, мы попали в какой-то правильный нерв города.

— Но все-таки - вы поймали момент и фиксировали изменения в городе или были их катализатором?

— Сложно сказать. Я ведь сам не хипстер. Когда я пришел на первую встречу с Васей Эсмановым и Лешей Амётовым (создатели Look At Media, куда входит и The Village), они мне первым делом сказали, что у меня штаны неправильно подвернуты: у меня были подвернуты один раз, а надо два. Я и The Village не читал, честно сказать, пока меня не позвали его редактировать, не был фанатом «Солянки», и вообще я из Твери. Возможно, поэтому The Village вместе с ростом аудитории старался избавиться от этой снобской интонации «Не нравится свитер за тридцать тысяч? Давай до свидания». Перевалив за сотню тысяч читателей в день, мы поняли, что надо смотреть на вещи шире.

— Можно сказать, что если изначально вы транслировали норму, то с ростом популярности ресурса и с изменением московской городской среды и образа жизни, стали просто фиксировать происходящее?

— Видимо, так. Когда мы только начинали, три года назад, Москва воспринималась как такой тёмный лес, в котором есть отдельный светлые пятна — внутри Садового, конечно. Постепенно оазисов становилось все больше: появилась «Стрелка», Парк Горького, Музеон, «Красный Октябрь». Да и пространство между ними становилось чуть светлее и приятнее. Во всю эту движуху втягивалось все больше людей. Причем их взгляды порой кардинально расходятся. Скажем, под любой подборкой вещей найдется комментарий в стиле «совсем охренели, кто будет штаны за 15 тысяч покупать». Хотя там рядом штаны и за две тысячи, и за пять есть. У вот меня есть один относительно дорогой пиджак, но 90% своей жизни я хожу в New Balance и толстовках. Ну а человек не понимает, за что платить, зачем, ну что тут поделаешь.

— Возвращаясь к Москве: неизвестно, кто это придумал первым, но The Village периодически называют «капковской пропагандой». В том смысле, что вы проповедуете образ жизни и тип потребления, которые ассоциируются с фигурой Капкова, вместо того, чтобы рассказывать о реальных проблемах городов, в том числе и политических.

— Это факт, что к Сергею Капкову действительно меньше всего претензий. Тот же Ликсутов делает много болезненно хорошего, но к нему и вопросов много. А с Капковым у нас и правда всегда были прекрасные отношения. Это еще с Парка Горького повелось, который долго для нас был темой номер один, и для него тоже. Вообще у московских властей масса недостатков, но стоит признать: там есть некоторое количество вменяемых, современных людей — что для наших широт уже редкость.

— А что касается политической стороны вопроса?

— The Village никогда и не был общественно-политическим изданием. Однако при этом у нас никогда не было и эскапизма: мы не могли игнорировать тем зимние митинги, не можем сейчас ингорировать события на Украине. Я сам встречал Новый год на Майдане, пил шампанское, там чувствовалась надежда на лучшее. А сейчас знакомые в Москве селят у себя беженцев с Донбасса, идет гражданская война. И если я лично для себя решил на эту тему публично не высказываться, то игнорировать её на уровне издания было бы странно. Мы решили выбрать сугубо гуманитарный подход: говорить только о людях. Особенно сложная ситуация у нас сложилась с киевской редакцией The Village. Во-первых, там, конечно, моментально умер весь рекламный рынок. Во-вторых, с мартовского референдума в Крыму я вообще перестал понимать, как нам общаться и находить общий язык: две воюющие стороны, но одно издание. Получается какая-то шизофрения. Сейчас по факту в Киеве редакции не осталось.

— А почему The Village так и не появился в крупных русскоязычных городах за пределами Москвы и Питера?

— Мы это, конечно, обсуждали. The Village в Казани, Новосибирске, Краснодаре — звучит круто, только очень трудозатратно и экономически неочевидно. И главное — фактуры мало. Вот я недавно был в Нижнем Новгороде, в типично хипстерском месте под названием «Кофе и селедка», там типичные же парни с бородами варят кофе — класс, молодцы, но таких мест должно быть в миллионном городе хотя бы пару десятков, чтобы The Village полноценно мог там существовать.

— Ну сейчас у вас уже довольно большая редакция и отделения в трёх городах.

—  Редакция действительно за три года моей работы выросла с пяти человек до двадцати, но двадцать — это все же не двести. Кстати, раньше компания Look at media помещалась в большой квартире на Арбате. И атмосфера там была совершенно домашняя: все молодые и не слишком опытные, зарплаты не космические, работы много, зато все жили почти как семья, ели за одним общим столом. Рушить эту структуру отношений — а нам, конечно, пришлось столкнуться с болезнью роста — было довольно трудно.

— Ну хорошо, а что вообще теперь будет дальше c Village и почему ты, собственно, его покидаешь?

— Как говорит Василий Эсманов, теперь это будет не городская газета, а большое интернет-медиа о городах. То есть там будут не только парки и велодорожки с фалафелем, но и всякие актуальные темы, которые всех волнуют: от сбитого «Боинга» до повышения налогов. Но это всё никак не связано с моим уходом, я ухожу, потому что мне сделали очень интересное предложение. Буду развивать свою давнюю затею — сеть индивидуальных порнокинотеатров. Плюс я действительно устал за три года.

— А с Москвой что дальше будет?

— Думаю, ничего ужасного из-за моего ухода с Москвой не случится. А так — власти сейчас боятся выборов в Мосгордуму. Она конечно, мало что может, но если там появится один по-настоящему оппозиционный депутат — условная Ольга Романова — он будет постоянно отравлять им жизнь мелкими запросами, проверками, огласками. Значит, будет весело.

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Игорь Садреев: «Я ведь сам не хипстер»»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Яндекс.Метрика