26 ноя 2014
Поделиться

Пожилые лучники, калейдоскопы и шестерёнки урбанистики

Автор: Пётр Иванов

Жизнь не стоит на месте и в связи со структурными изменениями проекта Петр Иванов перестаёт быть научным редактором UrbanUrban. Однако на прощание ему есть что сказать о тех полутора с лишним годах, которые связывали его с журналом и объяснить про то, чем же он всё это время занимался.

Мне ещё ни разу не доводилось писать прощальные тексты: обычно я уходил по-английски, не прощаясь. Сейчас я ухожу по-русски, то есть прощаюсь, но не ухожу. Я ещё буду время от времени что-нибудь писать сюда, но это будет уже «для UrbanUrban», а не «на UrbanUrban». Вроде бы разница в одном предлоге, но она довольно значима. Поэтому возьму на себя смелость подвести итоги своей работы. Хочу заранее поблагодарить всех тех замечательных людей, с кем мне довелось познакомиться и работать вместе, а также читателей, комментаторов и критиков.

Полтора с лишним года назад, когда урбанистика была даже более модным аксессуаром, чем жёлтые катерпиллары, я написал на UrbanUrban свою первую колонку, которая называлась «Урбанистика: трудности перевода»

Колонки, которые я писал на протяжении всего этого времени (почти регулярно, почти каждую неделю, я честно старался), были способом проговаривания, во многом терапевтического, различных ощущений, которые испытывает человек, вглядываясь в разрастающуюся и усложняющуюся сеть из идей, объектов и людей. Способы ухватить за хвост новостной повод или реалию и понять, куда же она ведёт.

Мне самому это было чудовищно интересно — смотреть, как нарастает критическая масса внутри доселе гармоничной системы из «столичных хипстеров-урбанистов»

Мне самому это было чудовищно интересно — смотреть, как нарастает критическая масса внутри доселе гармоничной системы из «столичных хипстеров-урбанистов», «оппозиционных активистов», «старых генпланистов» и замершей в настороженном ожидании власти, царящей в застывших, непокорных городах. В какой-то момент напряжение и статичность этой системы стали напоминать сцену из «Властелина колец» — осаду Хельмовой Пади, когда понятно, что вот-вот начнётся, но нужно, чтобы кто-то сделал первый неосторожный шаг. Пожилым лучником, не удержавшим тетиву, оказалась власть. И стало ещё интереснее.

Дальнейшая фиксация изменений, поиски различных идей, институций и других субъектов динамически развивающейся сети стали для меня увлекательным квестом. Впрочем, для людей, вовлечённых в это с разных позиций, тоже. Производимые мною тексты могли казаться критикой, даже политическим или коммерческим заказом, однако они ими не были. Это был подход к первой аналитической операции, которую нужно совершать, когда сталкиваешься с неизвестным, тыканье палкой в темноту. Иногда из темноты раздавалось болезненное «Ой-ой-ой!» — и это было верным знаком, что здесь мы обнаруживаем подлинную связь. Иногда из темноты не раздавалось ничего, и аналитический инструмент тонул в неоформившейся плазме. И это было верным знаком того, что мне как исследователю также свойственны заблуждения. Впрочем, как и всякому участнику непонятного, запутанного и неописанного процесса. Впрочем, не могу не похвастаться тем, что я был первым, кто вообще решил взяться за публичное описание формирующейся дисциплины изнутри. 

Нельзя описывать урбанистику в категориях градостроительства или, не приведи бог, методологии, даже несмотря на то, что всё это имеет отношение к городу.

Я считаю, что нельзя пытаться описывать развивающиеся системы в категориях систем устоявшихся: такие проекты всегда обречены на производство иллюзий и заблуждений относительно новой системы. Нельзя описывать урбанистику в категориях градостроительства или, не приведи бог, методологии, даже несмотря на то, что всё это имеет отношение к городу. Не говорю уже о том, что происходящее сейчас в России нельзя описывать в категориях западного «нового урбанизма» 60-70-х годов. Всё это — достаточно бесплодные попытки создать фиксированное описание, осадить неизбежные изменения: всё равно что пытаться сжигать тех, кто утверждает, что Земля круглая, когда все вокруг уверены в обратном.

Поэтому в том описании, которое делал я, речь была в первую очередь о позиции наблюдателя. О том, какие способы взгляда и мышления открывают нам различные аспекты и ощущения. О том, как надо действовать в ситуациях, которые находятся за гранью уже описанной реальности. Как надо говорить с возникающими из небытия фантомами, стремительно обретающими плоть и желание отвоевать у текущей реальности значительную часть влияния на твою жизнь. Поэтому некоторые тексты казались апокалиптичными, алармистскими и политически ангажированными. Однако ангажированы они были только идеей позиции наблюдателя, который не склонен верить самоописаниям и декларациям, но верит в связи и идеи. Наблюдателя, которому неинтересно, кто или что это, но интересно, что он/оно делает.  

Не то чтобы этот процесс перестал быть интересным для меня, но кажется, что мой проект по созданию оптического и аналитического аппарата для самоописания урбанистики в России подошёл к концу. Я не уверен, что могу сказать нечто принципиально новое из области того, как можно смотреть и как можно относиться. Зато я очень рад, что разложил перед теми, кому это может понадобиться, россыпь телескопов, увеличительных стекол, калейдоскопов, очков и радаров. И немного приоткрыл сверкающие маслом шестерёнки и червячные передачи большой саморазвивающейся машины под названием «урбанистика». Возможно, две эти составляющие — оптические приборы и карты — помогут кому-то придумать пару новых шестерёнок и ременный привод, которые смогут повернуть ход машины или сделать его быстрее и изменить что-то ещё. Это же, в сущности, не так сложно, когда понимаешь, как оно работает.

Поделиться:

КОММЕНТАРИИ
к посту «Пожилые лучники, калейдоскопы и шестерёнки урбанистики»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Яндекс.Метрика