19 янв 2012
Поделиться

Идеальный университет: это проще, чем вы думаете

Автор: Егор Коробейников

Напротив исторического корпуса Пермского университета, как и десятилетия назад, стоит памятник Ленину и Горькому. Каждый год, если не чаще, памятник красят, а Ильичу приваривают новую руку: это самая хрупкая часть монумента, и есть такая студенческая традиция — отламывать у вождя мирового пролетариата правую кисть. Пермский университет — вообще-то не советское заведение, он был основан в 1916-м году как филиал Петербургского Императорского; вроде как — успели, прорвались в незамутненное прошлое. И все-таки собственную биографию нельзя переписать, и продолжают немую беседу Ленин с Горьким, и неминуемо правая рука вождя мирового пролетариата превращается в нелепую культю.

Постпродакшн для университета

Напротив исторического корпуса Пермского университета, как и десятилетия назад, стоит памятник Ленину и Горькому. Каждый год, если не чаще, памятник красят, а Ильичу приваривают новую руку: это самая хрупкая часть монумента, и есть такая студенческая традиция — отламывать у вождя мирового пролетариата правую кисть. Пермский университет — вообще-то не советское заведение, он был основан в 1916-м году как филиал Петербургского Императорского; вроде как — успели, прорвались в незамутненное прошлое. И все-таки собственную биографию нельзя переписать, и продолжают немую беседу Ленин с Горьким, и неминуемо правая рука вождя мирового пролетариата превращается в нелепую культю.

Когда-то давно, будучи еще первокурсником, я придумал не слишком смешную шутку про то, что памятник Ленину и Горькому должен напоминать студенту: учиться — лень, но не учиться — горько. В элементарном смысле — от университета не убежишь, если хочешь хоть что-то сделать в жизни. Учеба в университете — это ведь первая серьезная возможность доказать, что хотя бы одно объемное дело ты способен довести до конца.

Хотя, чего греха таить, сейчас, когда ко мне приходят устраиваться на работу выпускники университета, я обычно издевательски улыбаюсь. Потому что — ну чему вас там, на журфаке, истфаке, филфаке (нужное подчеркнуть) научили. Вы же там пять лет просидели, чтобы только отсрочить болезненное вступление во взрослую жизнь. То есть у меня, как и у многих других работодателей, скептическое отношение к высшему образованию и его носителям. Мы (это лишь риторический прием, а не желание говорить от лица поколения) не верим в системы и коллектив, мы верим в редких одаренных молодых людей, опирающихся только на свои силы. Несмотря на то, что у нас самих в столах пылятся университетские дипломы. У меня, например, красный. Но кого этим удивишь.

Это ни в коем случае не претензия к любимому, без иронии, университету. Это обстоятельство времени. Кризис образовательной системы. Альтернативные и довольно эффективные способы самостоятельного обучения. Открытие границ. Конец индустриальной эпохи. Кризис традиционного капитализма. Медиареволюция. И так далее.

Мир меняется так быстро, что нет времени зализывать старые раны. Советский Союз развалился двадцать лет назад, «лихие девяностые» мы перетерпели. Молодцы? Конечно. Всё, проехали, надо жить дальше. Чтобы жить дальше — необходимо очень быстро работать головой и руками: меньше рефлексии о прошлом, больше рассудочных решений.

Допустимо ли «пылесосить» университет? Или это храм, в котором все должно оставаться на своих местах, как и десятки (или сотни) лет назад? Я считаю, что допустимо. И даже необходимо. Лучшим университетам мира удалось сохранить свое главное качество: это по-прежнему места, где на глазах изумленной публики создается будущее.

Нет сомнений в том, что ПГНИУ участвует в изнурительной гонке за право оставаться в сотне передовых вузов страны. Вероятно, правление университета осознает складывающиеся обстоятельства как вызов; об этом можно судить по масштабу и глубине преобразований, происходящих в учебном заведении прямо сейчас, вплоть до получения статуса «научно-исследовательского университета».

Мне кажется, однако, что дискуссия о будущем вуза должна вестись не только в тихих кабинетах проректоров или в зловещих коридорах министерства образования. Чтобы образ будущего университета стал ясным, требуется что-то еще. Взгляд со стороны. Этот взгляд не должен носить характер строго научного и регламентированного исследования. Вполне можно начать с раскованного и легкого рассуждения о том, как нам обустроить университет.

Дизайн университета

Фотография:
inetours.com
Кампус Университета Нью-Йорка, Гринвич-Виллидж, Манхэттен

Миссия университета — не в том, чтобы обеспечивать энное количество компаний профессионалами, а в том, чтобы находить, обучать и вдохновлять людей, которые способны создавать нечто принципиально новое, умножать знания. Уместен пафос: созидать. Однако мы слишком, кажется, мало думаем над тем, как должно выглядеть место, в котором собираются такие люди, в котором такие люди хотят проводить свое время. Моя бабушка (Екатерина Селезнева, кандидат химических наук, сотрудник Пермского университета), пережившая тридцатые, войну, Брежнева и перестройку, любила повторять: «Важно не то, что на тебе, а то, что в тебе». Так вот: бабушка была не совсем права.

Университет в смысле «места действия» обладает колоссальным и недооцененным потенциалом. Университет — это кампус, город в городе, который функционирует самостоятельно. Кампус исторически стремится к автономии. Будет здорово, если вузовский городок станет «идеальным городом» — населенным пунктом, в котором все устроено логично и экономно, красиво и комфортно. Давайте возьмем себе суверенитета столько, сколько сможем унести, нам можно.

Прежде всего, энергосбережение. Европейские государственные и (особенно) образовательные учреждения пытаются уменьшить потребление энергии и в то же время стремятся сами эту энергию производить. Солнечные батареи и экспериментальные ТЭЦ. Энергосберегающие лампы и фотоэлементы. Панорамное остекление. Короче говоря, просвещение — как умелое освещение.

Хорошо, энергетическая автономия — совсем фантастика, дело не ближайшего будущего. Но что мешает создавать принципиально новые пространства для обучения и научно-исследовательской деятельности? Прекрасный многоэтажный новый корпус Пермского государственного университета, возведение которого (слава прежнему ректору, спонсорам и Богу) все-таки успешно завершилось, внутри устроен совершенно по-советски. Коридоры, кабинеты, унылые квадратные аудитории с неудобными партами. Новые доски. Проекторы. WiFi. Это, мягко говоря, не инновации.

Хорошая компания начинается с отличного офиса. Университет, фабрика будущего, должен начинаться с комфортной демократичной разнообразной и многофункциональной среды. Все слова тут важные.

В основе рассуждений о новом дизайне для университета — две рациональные и не противоречащие друг другу идеи.

Первая идея: «интерьерные» изменения в университете — не следование моде, а попытка повысить эффективность образования. Если преподаватели не хотят заинтересовывать студента, почему-то рассчитывая на высокую внутреннюю мотивацию учащегося (которой вовсе нет), следует вынудить их пересмотреть привычные учебные программы, поместив учителей буквально в новые обстоятельства. Это домино: толкни одну кость — повалятся остальные. Не секрет, что университетские лекции в России — те же школьные уроки, с той лишь разницей, что «ученик» совсем не боится «учителя». И, по-русски говоря, не уважает.

Британец Стивен Хеппел, создатель «новой английской школы», считает, что европейская унифицированная школьная и университетская модель образования умерла. И на ее место должна прийти более живая и гибкая обучающая среда нового тысячелетия. Я не склонен слепо верить в силу «инновации», само это слово уже ощутимо девальвировалось, но соображения у британца любопытные.

В своих «новых школах» Хеппел, например, придерживается «правила трех». «Не более трех стен в помещении, чтобы оно никогда не было полностью закрытым. Не меньше трех основных направлений работы, чтобы модель обучения «встань и выскажись» уступила место [новой] модели, при которой формируется множество групп, которые учатся и делают презентации все вместе. <…> Возможность одновременно разместить трех учителей со своими учениками. Прежний стандартный размер класса — когда 30 учеников находятся в замкнутом пространстве — не позволял применять многие эффективные обучающие практики. Более просторные помещения предоставляют намного больше возможностей».

«Ни одно из этих условий, — продолжает Хеппел, — не придумано в угоду моде, они все направлены на эффективность. Основное внимание должно уделяться организации такой обучающей среды, которая даст возможность заниматься в любое время и в любой день недели, позволит проводить занятия вне аудиторий, будет учитывать уровень знаний учащегося, а не только его возраст».

Вторая идея нового дизайна для вуза такая. Удобный и красивый университет, по сути дела, может выиграть сражение за досуг, свободное время учащихся. Сегодня более или менее мотивированный на обучение студент стремится быть там, где есть комфортная среда, тусовка и, как ни странно, доступ к новым знаниям и полезным знакомствам. Всего этого в университете, вне собственно самих занятий, не хватает. Вуз, таким образом, перестает быть магнитом для наиболее перспективных молодых людей, которым интереснее проводить время в литературном кафе, музее современного искусства, книжном магазине — да где угодно, лишь бы там не пахло пылью и наливали пиво.

Собственно, переделка университета должна не только изменить внешний облик аудиторий и рабочих мест ученых, но создать принципиально новые пространства, каких прежде в вузе не было. Может ли университетский кампус интегрировать интеллектуальные книжные магазины, литкафе, дискуссионные клубы и прочее? Да, безусловно. Есть ли у него для этого ресурсы? Полно. Студенческий клуб, хозяйственные помещения, высвобождающиеся из-за уменьшения числа студентов аудитории, не слишком эффективно функционирующие бизнес-инкубаторы — все это следует подвергнуть прицельной ревизии.

Фотография:
petreluk/flickr.com
Паб в университетском Оксфорде

Новая библиотека

Я не имею в виду новое здание с новой начинкой. Речь не о том, чтобы «вдохнуть в библиотеку жизнь» — так, как пытаются поступать западные кампусы. Или так, как строят новые (и часто хорошие) библиотеки. Можно, то есть, допустить, что в новой библиотеке появятся оупенспейсы для дополнительных встреч с преподавателями и параллельных образовательных курсов, компьютерные классы — короче, тот по-прежнему кажущийся лишним дизайн для университета. Но, во-первых, не стоит забывать, что в России, в отличие от каких-нибудь африканских стран, компьютер сам по себе уже не производит фурор. У всех есть компьютеры. И даже так: у каждого должен быть компьютер, чтобы учиться. Как прежде — ручка, тетрадка, книга. Дело, в конце концов, не в деньгах: не стоит компьютер столько, чтобы университет продолжал обеспечивать ноутбуками всех нуждающихся. Во-вторых, попробуем все-таки согласиться с тем, что дизайн университету нужен не исключительно ради увеселения студентов и преподавателей; предположим, что в старых корпусах уже появились новые аудитории, отвечающие требованиям времени, свободные пространства для самостоятельного и факультативного обучения и прочее.

Итак, нам не нужна благотворительность. Нам нужны новые возможности.

Речь идет о цифровом архиве. Полном цифровом библиотечном архиве; естественно, автономном и защищенном от утечек и внешних воздействий.

Этот архив должен быть открыт для студентов и преподавателей, а доступ к нему может осуществляться из любой точки кампуса. Этот архив должен постоянно обновляться и подпитываться новыми исследованиями по всем направлениям.

Полагаю, что разработать такой архив — дешевле, чем построить новое здание для библиотеки. И гораздо перспективнее.

Проектные офисы 

Университетские преподаватели не думают или не хотят думать о том, что мы живем в ускоряющемся мире, и о том, что время — это самый быстро исчерпывающийся ресурс из всех, какие только есть. Нежелание преподавателей идти навстречу работающим студентам в действительности лишь ухудшает отношение общества к вузам. Проактивная часть специалистов и менеджеров справедливо считает университеты санаториями для молодых бездельников, которые находят отличный повод сидеть на шее у родителей, получая «образование», обладающее мнимой ценностью. Мнимой хотя бы потому, что большая часть студентов — троечники.

Как сделать так, чтобы лучшие студенты не игнорировали учебу ради реальной работы? Как, опять-таки, вернуть доверие общества к вузам?

Единственный и кажущийся верным способ — дать возможность студентам работать без отрыва от учебы. Непосредственно в университете. В так называемых «Проектных офисах». Менеджеры в таких офисах — это обычно и преподаватели вуза, и привлекаемые извне первоклассные реальные специалисты.

«Проектные офисы» могут стать работающей (sic) моделью бизнес-инкубаторов. Во-первых, они сохранят лучших студентов при вузе. Во-вторых, позволят им зарабатывать деньги. В-третьих, создадут новые возможности для преподавателей. В-четвертых, привлекут в университеты профессионалов, не стремящихся сделать научную карьеру, но заинтересованных в дешевых и квалифицированных кадрах и тепличных условиях работы.

Инновационный университет

Фотография:
skyscrapercity.com
Университет Бангкока

Это слово — «инновационный» — по-русски как-то немного стыдно произносить. Город-сад Сколково еще не построили, а идея «русской Кремниевой долины» кажется уже достаточно дискредитированной, чтобы ее категорически обходить стороной.

Прежде всего, следует осознать, что никакой «русской Кремниевой долины» в принципе быть не может. Но любой отечественный университет — даже пусть и провинциальный — по-прежнему имеет все шансы создать собственный инновационный кластер. Потому что, во-первых, ни у кого не получилось. А во-вторых, никто, очевидно, всерьез и не занимался этим. У каждого университета, в конце концов, есть своя специализация; и в условиях весьма скудного финансирования всякий российский вуз стремится, прежде всего, сохранить позиции по своим профильным направлениям.

Два предыдущих абзаца — это оговорка: я, по сути дела, сообщаю, что рассуждения про «инновационный кластер» — совсем уж бред, и пусть он останется на совести автора. Тем не менее, без этих рассуждений манускрипт о будущем университета кажется куцым.

Инновационный университет, подобно американскому Университету Сингулярности (это проект NASA, осуществляемый при поддержке Google), должен заниматься глобальными проблемами, с которыми сталкивается человечество. Предположим, что у нас есть возможность создать факультет, где студентам читают междисциплинарные курсы, затрагивающие темы из самых разных областей человеческих знаний — медицину, нанотехнологии, футурологию, новый капитализм, новые медиа, искусственный интеллект и прочее. Учебный процесс на этом факультете могут возглавить лучшие ученые университета, а также приглашенные профессионалы — крупные исследователи и академики, главы успешных инновационных компаний, эксперты в своих областях, зарубежные специалисты.

Главная задача такого факультета — подарить студенту не корочки о высшем образовании, а сделать возможным реализацию его собственного, инновационного, естественно, проекта. Помочь не только профессиональным советом, но и контактами венчурных фондов, которые могут такой проект профинансировать.

Разумеется, студенты такого факультета — не вчерашние школьники, а в большинстве своем уже специалисты.

Открытый университет

Традиционное образование рушится, зато крепнет альтернативное. В Москве, например, как и в других мировых столицах, несколько лет назад начался лекционный бум. Предложение широчайшее: краткие курсы, лекции и семинары обо всем на свете — от кройки и шитья до теоретической физики. Обучение платное и бесплатное, утреннее и вечернее. В университетах, институтах, театрах, клубах и ресторанах. Это, в общем, мода; да я и сам скептически отношусь к профессиональным слушателям таких лекций, но дело, конечно, в другом. Очевидно, что высшее образование по-прежнему считается и ценностью, и добродетелью; тогда как на второе высшее у многих молодых людей уже совсем нет времени, а привычка и потребность учиться — сохраняется. Короткие профессиональные курсы, открытые лекции, специальная программа лекториев с приглашенными учеными из столицы и других стран — все это очень легко устроить на базе университета.

Естественно, это направление работы нужно специально «продюсировать», зато оно обладает мультиэффектом. Позволяет студентам вуза утолять знания «не по специальности», мотивирует их проводить свободное время в университете, привлекает новую публику и повышает публичность вуза, популяризирует научную работу, которая ведется в учебном заведении. В конце концов, на этом можно зарабатывать деньги.

Универсальность и гуманитарность

Меня совершенно не трогает шовинистический трёп о том, что «классические университеты» (это выражение давно пора запретить законодательно) — «белая кость» высшего образования. Концептуальная разница между «политехом» и «универом» — гораздо меньше, чем между Пермским университетом и Оксфордским университетом. Вне зависимости от наших иллюзий и чаяний. В сегодняшней своей инкарнации технический университет стремится соответствовать своему наименованию — не в смысле «техники», а в смысле «университета» — еще усерднее, чем бывший ПГУ. По ряду понятных причин. Что приятно, полезно и вообще замечательно.

Принципы, лежащие в основе настоящего университетского образования — универсальность (ориентация на познание мира во всем его, извините, многообразии) и гуманитарность (лапидарно выражаясь, вера в человека) — это то, что по-прежнему должно оставаться в топе повестки.

Мы можем позволить себе сколько угодно скепсиса по отношению к университету. Университет — одно из самых прочных и, вопреки кухонной логике, динамичных, инновационных изобретений человека. Требования, которые мы предъявляем к университету — смешны. Но мы вправе требовать от университета невозможного — ведь он еще способен поразить наше воображение.

Автор: Иван Колпаков

Статья опубликована в журнале «Университет»

Поделиться:

Читайте также

КОММЕНТАРИИ
к посту «Идеальный университет: это проще, чем вы думаете»

Ответить в ветку
Авторизоваться через:
Яндекс.Метрика